БЕЛАЯ ГВАРДИЯ

Во-вторых, разложение армии, начатое демократами и продолженное большевиками, шло так стремительно, что напугало их самих. Она грозила превратиться в неуправляемую силу, не способную воспринять даже большевистские лозунги, и вместо поддержки переворота стать аполитичным вооруженным стадом, опасным для самих большевиков.
В-третьих, правительство взывало к союзникам о неспособности России вести войну, конференция по этому вопросу должна была начаться в Париже в августе, потом была перенесена на 28 октября (из-за падения Временного правительства так и не состоялась). Итак — еще немного, и надежды на мир могли начать связываться уже не с большевиками.
В-четвертых, на 30.1 был назначен Съезд советов крестьянских депутатов. ЦК левых эсеров, видя обострение обстановки, потребовал ускорить его созыв. Дату съезда перенесли на 5 ноября. В частности, там планировалось обсудить эсеровскую аграрную программу, разработанную на основе опросов в деревнях, “Крестьянского наказа о земле” и их анализа. Итак — еще немного, и разрешение аграрного вопроса тоже связалось бы не с большевиками.
Идеологическая обработка населения шла по нескольким направлениям. С конца августа большевики взяли на вооружение жупел — “корниловщина”, которым не уставали размахивать, пугая народ. И лепили ярлык “корниловцев” всем, кто пробовал противодействовать их акциям. Второй демагогический лозунг, на котором они спекулировали в эти месяцы — Учредительное Собрание, которое якобы нужно защитить от врагов. А кто враги? Конечно, правительство. Ленин писал: