БЕЛАЯ ГВАРДИЯ

Это был пистолет, приставленный к виску. Об отказе не могло [301] быть и речи. С одной стороны — только что привезенное оружие, одежда, сапоги, еще два ожидающихся парохода с грузами, с другой — полное расстройство армии и перспектива ее окончательной гибели. Промышленники и общественные деятели, за исключением нескольких человек, согласились, сумев оговорить лишь право изменять предложенный список, оставить на волю самого правительства распределение портфелей и до консультации с Юденичем (отсутствующим!) не принимать окончательных решений о конструкции власти. Марша это устроило, но он потребовал выделить трех уполномоченных для подписания договора с Эстонией. И это выполнили. Зато приехавшие эстонские представители заявили, что не имеют полномочий от Государственного совета. Подписание договора отложилось на следующий вечер.
Из-за порчи путей сообщения Юденич и к этому сроку не успевал. Прислал телеграмму, требуя у Марша, чтобы до его приезда не принималось решений. Но решения принимались. Вечером 11.08, когда собрались снова, о двухстороннем договоре уже не было речи, зато новому правительству во главе с Лианозовым, опять в ультимативной форме, было предложено подписать одностороннее заявление. Причем Марш даже предлагал подписать его, не читая. Все же настояли, чтобы прочесть. В заявлении, уже без всяких обязательств со стороны Эстонии, признавалась ее независимость, содержалась просьба к правительствам Англии, США и Франции о ее признании и просьба к Юденичу о переговорах с эстонским командованием о взаимопомощи. Опять удалось добиться изменений лишь в деталях — назвав заявление “предварительным” и исключив явную чушь, вроде созыва Учредительного Собрания “временно во Пскове”. На сомнения, подпишет ли такое заявление Юденич, Марш нагло ответил, что на этот случай “у нас готов другой главнокомандующий”. О переданной ему накануне телеграмме Юденича отозвался, что она