БЕЛАЯ ГВАРДИЯ

Советы попробовали тянуть резину до бесконечности, предложили перенести переговоры из Бреста в нейтральный Стокгольм, куда могли бы стянуть зарубежную социал-демократию и превратить процедуру в теоретический митингующий балаган. Центральные державы, понятно, отказались. И отчаянно боялись — что, если большевики прервут переговоры? Для них это было бы катастрофой. У них начинался голод, а продовольствие можно было найти только на востоке. Они не могли уйти из оккупированных областей — эти области уже работали на их снабжение, поддерживая разваливающуюся экономику. На союзном совещании панически прозвучало “Германия и Венгрия не дают больше ничего. Без подвоза извне в Австрии через несколько недель начнется повальный мор”.
И воевать-то с Россией, даже оставшейся почти без армии, Центральные [99] державы тоже не могли! Увоз материальных ценностей в глубь страны, необъятные пространства, партизанская война были для них смертельной угрозой. Поэтому австрийский представитель граф О. Чернин писал, что, едва узнали о возвращении большевистской делегации,
“было любопытно видеть, какая радость охватила германцев, и эта неожиданная и столь бурно проявившаяся веселость доказала, как тяжела была для них мысль, что русские могут не приехать”.