БЕЛАЯ ГВАРДИЯ

И действительно было что праздновать. Союзникам большевиков кружила голову иллюзия демократической власти, до которой теперь дорвались и они, а самим большевикам — то, что они у власти удержались. И никакой внешней угрозы этой власти вроде бы больше не просматривалось. Фронтовая Ставка так и не превратилась в центр сопротивления. Служака Духонин после падения правительства и исчезновения Керенского принял на себя командование, призвал фронт сохранять спокойствие и стал ждать, когда образуется новое правительство и даст ему указания. 7.11 Совнарком приказал ему “обратиться к военным властям неприятельской армии” о заключении перемирия и начале переговоров. Удивленный Духонин ответил, что “в интересах России — скорейшее заключение мира”, но это [61] не относится к компетенции главнокомандующего. Это может сделать только “центральная правительственная власть, поддержанная армией и страной”.
Усмотрев в ответе контрреволюцию и саботаж, Совнарком сместил Духонина “за неповиновение и поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся”.
Однако ему предписали “продолжать ведение дел, пока не прибудет в Ставку новый главнокомандующий” — прапорщик Крыленко, будущий палач ленинских, а потом сталинских политических процессов. По дороге, на фронте 5-й армии, Крыленко вступил с немцами в переговоры о перемирии. Одновременно большевики по радио через головы командования обратились “в массы”, предоставив полковым комитетам право заключать мир на своих участках.